Борьба со СПИДом: Конго, Замбия, Ботсвана, Россия
02.12.2018 10:30

ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ 112 0.0 0

Антон КРАСОВСКИЙ, глава фонда "СПИД.ЦЕНТР"


Источник: фрагмент программы "Особое мнение" (радио "Эхо Москвы")


1 декабря, в день борьбы со СПИДом, нам информационные агентства дали бесконечное количество поводов. Смотрите, как все вышло. ТАСС с утра выдал информацию, что Россия — худшая страна в Европе. О, боже, какая новость. Правда. Вы удивлены, дорогие слушатели. И так забеспокоились все государственные чиновники, что сам ТАСС выдал информацию, что начали каким-то образом искать место, где бы это все опровергнуть. Удивительная женщина Попова, она занимается, она главный санэпидемслужбы, это новый Онищенко. Она решила использовать платформу РИА-новостей для того, чтобы всё это опровергнуть, рассказать о том, как она победила СПИД в России. И остановила темпы. На самом деле, о чем идёт. Действительно темпы выявленного прироста в этом году начали сокращаться относительно, например, 5-6-летней давности. Это знаете, почему произошло, дорогие друзья? Потому что начали выявлять. То есть 5-6 лет назад вообще никого не тестировали. А потом, когда решили тестировать, с каждым годом эти новые случаи участились. И вообще эпидемия растёт. А в этом году, во-первых, существует огромное несоответствие статистик, теперь даже уже внутри самого этого Роспотребнадзора, которому дали на уровне думаю, президента Путина по затылку. И он теперь учредил новое статистическое учреждение по СПИДу. Оно там где-то находится в НИИ гигиены.


В тему: Темпы заражений ВИЧ в России в 10 раз выше европейских


Оно внутри Роспотребнадзора, отдельно от федерального центра по СПИДу, который тоже внутри Роспотребнадзора. И там сейчас разногласия цифр, например, 15 тысяч, то есть Институт гигиены дает за первые 10 месяцев 70 тысяч новых случаев, а реальное статистическое учреждение, Федеральный центр по борьбе со СПИДом, учреждение, которое получает действительно все документы со всей страны, говорит цифру — 85 тысяч 410 случаев за первые 10 месяцев. Это только граждане России, не считая анонимных тестов и не считая иностранцев. А на самом деле, когда мы говорим, в международной практике говорится о количестве, имеются в виду предположительные, математически выявленные количественные показатели. Использующие определенные алгоритмы. В случае с мировой практикой это программа «Спектрум», которую использует программа по борьбе со СПИДом и ВИЧ во всём мире. Называется ЮНЭЙДС. И вот этот «Спектрум» показывает в России сейчас полтора миллиона всего людей, живущих с ВИЧ. Только Россия — одна-единственная как страна, которая против всех этих рекомендаций.

Там огромное количество галочек. На основании выявленных случаев, на основании частоты тестирования той аудитории, в которой проводятся тесты, на основании той работы, которая проводится внутри особо уязвимых групп, на основании количества лекарств, которые получают в той или иной стране и так далее. То есть это огромный алгоритм математический.

Конечно, цифре полтора миллиона я доверяю больше, потому что эта цифра подтверждается математическими анализами моего товарища Григория Дмитриевича Каминского, выдающегося эпидемиолога, который проводил собственное исследование, количественное исследование на примере Щелковского района Москвы. Такой специальный анклав, где очень много наркопотребителей, инъекционных наркопотребителей. Исходя из этого, была проведена, предложена математическая модель, экстраполирующая систему на всю Россию. И из нее количество наркопотребителей было вычислено, какое количество людей из них живет с ВИЧ по всей России. И любая нормальная математическая модель друг с другом соглашается, это никак не меньше полутора миллиона человек сейчас.

Это уже больше, чем 1% от всего населения. Это не так страшно. Я хотел бы вернуться к этой цифре ТАСС. Мы первые в Европе – о, ужас, друзья мои. Мы действительно худшая страна в Европе по многим показателям. Вы понимаете, в Швейцарии — адронный коллайдер, в городе Вольфсбурге собирают «Фольксваген», в Мюнхене – «Мерседесы». А где-то там даже делают самолеты, которые летают и не падают. Так что не надо удивляться, что Россия худшая страна по цифрам в Европе. Мы действительно, к сожалению, хуже, чем даже Украина в два раза по новым случаям. Потому что Украина, так случилось, полностью соответствует всем тем рекомендациям и требованиям, которые сейчас предъявляют к странам, в которых бушует ВИЧ. Всемирная организация здравоохранения и ЮНЭЙДС. И только Россия одна-единственная как страна, которая против всех этих рекомендаций.


"Вот, например, в Индии в прошлом году было 80 тысяч новых случаев на полтора миллиарда населения. Очень сложная страна, бедная, именно там произрастает максимальное количество опиума, именно там огромное количество героиновых потребителей."


Анна Попова не занимается, слава богу, эпиднадзором на Украине, эпиднадзором на Украине занимаются гораздо более квалифицированные кадры. Вы можете, например, даже посмотреть биографию нынешнего министра здравоохранения Украины Ульяны Супрун. Несмотря на то, что ее ненавидят многие украинцы и многие люди в Украине, но это женщина с удивительной потрясающей биографией американского врача. И ученого врача. И в этом смысле там нет никаких сомнений. Там все становится лучше и лучше и более того, сейчас например у ЮНЭЙДС уже нет сомнений, что из всего региона Восточной Европы и Центральной Азии Украина, скорее всего, достигнет первая этих показателей – 90-90-90, то есть первая победит эпидемию. Но давай всё-таки вернёмся к реальным цифрам. Вот эти 100 тысяч прироста ежегодно на 144,5 миллиона населения — что это: плохо или хорошо. И мы говорим: мы худшая страна в Европе. Нет, друзья мои, мы не худшая страна в Европе, мы в реальности одна из худших стран в мире. Мы точно хуже, чем худшая страна на континенте. То есть в Евразии. Вот, например, в Индии в прошлом году было 80 тысяч новых случаев на полтора миллиарда населения. Очень сложная страна, бедная, именно там произрастает максимальное количество опиума, именно там огромное количество героиновых потребителей. Очень странные представления о сексе, о традиционных семьях, вы знаете там по 18 детей, там женщина может рожать от нескольких мужчин. И 80 тысяч всего, это в Индии. В Бразилии — это крупнейшая страна на Южно-Американском континенте. Там проживает где-то 209 миллионов, я могу ошибаться, но эта страна вдвое больше по населению, чем Россия. И вот там 48 всего лишь тысяч новых случаев.

Всего новых случаев, потому что Бразилия включилась вот в этом программу ЮНЭЙДС удивительное совершенно распространение антиретровирусной терапии, новых нормальных подходов. Поголовный секс-просвет в школах.

Итак, кто же хуже нас, давайте поговорим. Арифметически. Конечно, всегда хуже нас Южно-Африканская республика, друзья мои. ЮАР — традиционно худшая страна в мире, там вообще 17% населения живет с ВИЧ. И в прошлом году — 270 тысяч новых случаев. Для ЮАР это немного, поверьте, то есть были годы, когда был и миллион новых случаев за год. Снижается невероятными темпами распространение ВИЧ в Южно-Африканской республике, несмотря на все усилия.

Мы четвёртое место сейчас в мире по распространению. Мы хуже, чем Конго, Замбия, Ботсвана.

Качественно, безусловно, гораздо лучше — 4,5 половиной миллиона человек в ЮАР, а там живет, по-моему, что-то в районе 59 миллионов человек сейчас. 4,5 миллиона из них находятся на антиретровирусной терапии, это крупнейшая в мире программа по антиретровирусной терапии в принципе. Нет ни одной страны мира, где бы столько людей принимало антиретровирусную терапию. Мозамбик — там 17% населения живет с ВИЧ, 130 тысяч новых случаев в этом году. Страна гораздо меньше, там в районе 30 миллионов живет. Но она вообще довольно дикая эта страна.

Главный показатель, надо мерить не от общей популяции, то есть не надо говорить про детишек двухлетних, про бабушек 90-летних, не нужно, забудьте про них. Есть правильная категория людей — это люди от 14 до 49 лет. По этой аудитории продают рекламу нормальные телевизионные каналы. Вот в этой аудитории в России сейчас 1,2 распространение. Чтобы вы понимали, для примера в Демократической Республике Конго, это там, откуда этот вирус вообще пошел, он в Киншасе появился в 20-е годы XX века — 0,9 внутри этой аудитории.

Друзья мои, мы сейчас говорим о мире, в котором люди не то что не умеют читать и писать, они иногда даже не умеют членораздельно разговаривать. Это люди, которые, несмотря на то, что цивилизация, Интернет и связь проникли в их глубинку, до сих пор живут первобытнообщинными коммунами. Это люди, традиционные ценности которых, например, как в Ботсване заключаются в том, что девочка становится женщиной не когда выходит замуж, а когда рожает ребенка. Поэтому убедить девочку в том, что она должна пользоваться презервативами – невозможно. Это люди, где как в Южно-Африканской Республике содержат по 6-7-8 жен, имея возможность их прокормить. И знаете, как они их прокармливают? Они им пополняют счет мобильного телефона. Это люди, где действительно живут дикие племена и до сих пор как в Центральноафриканской республике едят горилл. Мы вот об этом говорим. И мы сравниваем себя с этими людьми. Так вот мы четвёртое место сейчас в мире по распространению. Мы хуже, чем Конго, мы хуже, чем Замбия, мы хуже, чем Ботсвана, мы хуже, чем вообще большинство стран южнее Сахары. Нет хуже России сейчас по распространению вируса иммунодефицита человека, учитывая образованность населения, грамотность населения, умение читать. А также, что самое важное, вам кажется, что вы бедный. Нет. Доходы населения. То есть мы сейчас самая плохая с точки зрения распространения ВИЧ-инфекции страна вот по этим показателям. Хуже нас нет, не надо поэтому, пожалуйста, себя сравнивать с Норвегией, Исландией, Португалией. Даже не надо сейчас сравнивать. Знаете, что в Норвегии, например, в прошлом году было 700 новых случаев. Штук. 700 на всю Норвегию. И это всё мигранты. А во Франции, огромной стране там 40 миллионов человек или 45 миллионов во Франции живет, было 5 тысяч новых случаев. И тоже это всё мигранты. Если вы посмотрите доклады на научных конференциях, вы увидите, что все, как правило, все эти новые случаи распространены в кантонах, где находится Марсель и Париж. Вот что такое ВИЧ-инфекция сейчас.

В России всё ужасно и вот эти доказательства. Я вам их привел, это статистика мировая. На протяжении десятилетий в России к борьбе с ВИЧ-инфекцией подходили одинаковым методом. Метод это заключался в следующем. Мы никогда не позволим здесь делать так, как вы делаете на своём, так сказать в своей Гейропе. У нас никогда не будет позволено раздавать презервативы и даже более того, мы никогда не позволим в школах рассказывать 16-летним парням о том, что существуют презервативы. Мы их лучше научим стрелять, как мы научили стрелять керченского маньяка. Потому что это гораздо более полезное дело для подростка. Мы никогда не разрешим наркопотребителям заместительную терапию. Мы никогда не позволим в нашей стране проводить никакие мероприятия, связанные со снижением вреда для наркопотребителей. Мы никогда не позволим никаких психотерапевтических и ресоциализирующих программ для наркопотребителей, кроме одной — кроме пристегивания его к батарее. И пытками пытаясь излечить его от этой страшной болезни. И более того — мы никогда не признаем в действительности наркопотребление болезнью. Именно поэтому в России 11% человек, содержащихся в местах лишения свободы, живут с ВИЧ. В колониях и тюрьмах. Почему? Потому что все это 11% сидят по 228-й статье. Это инъекционные наркопотребители, это никакие не торговцы, никакие не дилеры, а обычные мальчики и девочки, которых берут с иглой. И у них нет взятки для мента, и они оказываются на 7-8 лет в колонии. Это Россия, Россия делает все наоборот.

Вот откуда взялся Сергей Александрович Краевой в министерстве здравоохранения. Рассказываю. Человек, который окончил какую-то военно-медицинскую академию. Потом пропал с горизонта, а потом нарисовался в качестве зам. начальника управделами РЖД. Будучи зам. начальника управделами РЖД при Якунине, этот мужчина защитил докторскую диссертацию, например. Говорю я, докторскую диссертацию мужчина защитил в НИИ гигиены железнодорожного транспорта. Вы, конечно, друзья мои, не знали, что есть такое НИИ. Но есть. И в нем есть докторантура. И Сергей Александрович Краевой защитил там свою докторскую диссертацию на тему – современная методика… В общем, это про гигиену в электричках.

Так вот, друзья мои, я хочу сказать, что и эта диссертация украдена. Диссернет выяснил, что 70% этого текста полностью скопированы из чужих работ. То есть даже в НИИ гигиены в железнодорожном транспорте невозможно написать самостоятельный текст. И вот в руках этого человека находится вся тема ВИЧ-инфекции в России. Вот этот человек на полном серьезе, когда я говорю про то, что мы не победим распространение эпидемии в России без заместительной терапии, потому что 60% всей российской эпидемии сейчас находится все равно в анклаве инъекционного наркопотребления. И если у нас не будет заместительной терапии, если мы не признаем, что наркопотребление это болезнь и это хроническая болезнь. И больному нужно помогать и лечить, а не приковывать к батарее. Вот как с диабетом. Есть люди, которые живут с диабетом, например, без инсулина. Но есть огромное количество, подавляющее большинство, которые живут с диабетом на инсулине и без инсулина они не справятся со своим диабетом. Вот ровно та же история с наркоманами. Есть какое-то небольшое количество людей, которые могут самостоятельно перестать употреблять инъекционные наркотики. Но 90% нуждаются в поддерживающей заместительной терапии. Метадонами. Это капельки, это не шприц. Метадон не дает глюков, Метадон открывает глаза, человек приходит в сознание и понимает, что ему нужна нормальная социальная жизнь. И все эти годы Россия была против. Вы думаете много таких стран, которые против? Нет, друзья мои, таких стран две или три. И помимо России это Таджикистан и Туркменистан. И только потому, что они находятся по пути вот этого наркотрафика в Россию. То есть надо сделать всё, чтобы наркотики оказались здесь, и наркотик здесь получил своего покупателя. И это миллионы и миллионы людей, которые здесь в России сидят на игле, и этим миллионам и миллионам людей мы никак не помогаем. Мы никак их не социализируем, государство плюет на них, хотя есть статистические данные, что на один доллар, потраченный на Метадон, государство экономит 38 долларов, потраченных на медицинское обслуживание. На пенитенциарную систему и так далее. Но это государство же сэкономит 38 долларов.

Но государство все равно тратит. И на этих тратах кто-то заработает. И на этом наркотрафике кто-то заработает. И на другом кто-то заработает.

А так мы спасем только несколько миллионов жизней и остановим эпидемию ВИЧ. Так вот человек говорит на это: нет, мы там, где раздавали шприцы в регионах, у нас были экспериментальные методики, мы раздавали шприцы и вот там эпидемия только росла. У человека отсутствует, я понимаю, что в Институте гигиены в железнодорожном транспорте нет понятия логики. Но вообще она есть. И нет никакой связи между тем, что вы где-то раздавали шприцы, и эпидемия росла. Просто вы раздавали шприцы, вернее не вы, а коммерческие организации раздавали шприцы в регионах, массово пораженных уже, потому что вы раздавали шприцы в регионах, где сконцентрировано живут наркопотребители. Это Свердловская область, это Челябинская область. Это Пермский край и так далее. Вы раздавали шприцы, но не давали Метадон.

Вы раздавали шприцы, но вы не давали людям работу. Вы раздавали шприцы, и что самое главное – вы никогда не давали людям лекарство. Почему же вы считаете, что вдруг у вас должны сократиться темпы эпидемии, друзья мои. А что вы вообще знаете про современные лекарства. А что вы вообще знаете про современные методы лечения. Человек говорит: мы никогда не будем лечить всех. Я вот говорю, что надо лечить всех.


"Да, вчера их научили читать. Да, их даже научили писать. И в результате этого они даже могут списать чужую диссертацию."


Всех людей, которые живут с ВИЧ. Надо сразу, ты знаешь, у человека диагноз, давать таблетки. Мы никогда не будем лечить всех. Почему? Вы думаете, он скажет, что у нас нет денег у страны. Вот вам. Человек говорит: будет резистентность. 14 профессоров со всего мира. Они защищались не в Институте гигиены. Они защищались не по современным методикам гигиены в электричках. Это люди, которые придумали молекулярные формулы, это люди, которые придумали новые виды лекарств. Тенофовир алафенамид. Люди, которые вообще внедрили в первую линейку ингибиторы, интегразы, если вы там в своем Институте гигиены понимаете, о чем я говорю. Так вот эти люди смотрят на тебя вот такими глазами и говорят: какая резистентность. Нет никакой резистентности уже. На протяжении последних 5 лет. Если с 1987 по 1991 год, когда было изобретено первое лекарство от ВИЧ, вернее сертифицировано, так называемый ZDV, который в России существует под маркой Зидовудин. Было всего одно лекарство, а за последние 4 года было зарегистрировано 8, то только в 18-м году было зарегистрировано 8 новых форм. С каждым годом количество новых лекарств против вируса иммунодефицита человека, это комбинированные формы трехкомпонентные, четырехкомпонентные. С бустером, без бустера. Интеграза. Протеаза. Это тебе вообще молекулярная медицина с этим CRISPR. И вот нет, друзья мои, больше никакой резистентности. И когда вы говорите про резистентность, друзья мои, вы помните, что каждый человек, которого вы сейчас отпускаете из центров СПИДа, не давая ему таблетки, заразит еще двоих людей. Потому что он пойдет, и будет жить нормальной человеческой жизнью. Вы же ему об этом говорите. Вы ему говорите: да вам не надо еще ничего. Да ладно, у вас же еще не упал иммунный статус до 350.

Люди живут здесь в каменном веке. И люди вот эти из каменного своего века представления о добре и зле пытаются перенести в национальный дискурс. Так вот я объясню, в чем разница между Мозамбиком и Россией. Тем, что в Мозамбике, в ЮАР, даже в Демократической республике Конго, где процент новых случаев на 0,3 меньше, чем в России сейчас, этой темой занимаются люди, которые соображают чуть лучше, чем общая популяция. В России этой темой, к сожалению, занимаются люди, которые соображают чуть хуже. Да, вчера их научили читать. Да, их даже научили писать. И в результате этого они даже могут списать чужую диссертацию. Но это не значит, что эти люди могут управлять здравоохранением.

Распространить


Читайте также:
Комментарии
avatar