Суд идёт. Места во втором ряду
13.05.2018 176 5.0 0

Есть такой жанр – судебный репортаж. Многие журналисты превосходно им владеют. Когда-то, в пору стажировки в областной газете, мне пришлось побегать по судам. Ничего более отвратительного в жизни не видел.

В суде все врут, и никто не ищет справедливости. Этот мой субъективный вывод многажды подтверждался. Вот двое соседей судятся из-за перенесённого на метр забора. Слушанья длятся больше года, меня попросил подменить коллега, всё это время освещавший дело с точки зрения одной из сторон.

- Мы же специально надеваем на суды старые вещи, которые только в огороде используем, и на машине не приезжаем, чтобы суд видел, какие мы бедные, - доверительно сообщает женщина-истец. Коллега попросил только записать происходящее, не пытаясь изменить ход истории, поэтому ошарашенно киваю.

Сторона ответчика тоже пришла в рубище, к тому же с малолетними детьми, поэтому раунд проигран.

В перерыве между бесчисленными ходатайствами спрашиваю, почему «моей» стороне так важен этот клочок земли.

- Но ведь они уже строят там гараж и баню, а у меня цветы завянут, - просто поясняет истица. Понимаю, что главное тут – не цветы, а соседский гараж.

Суд в очередной раз переносится.

* * *

На днях, скрепя сердце, пошёл на «политическое» слушание в одном из районных судов города. Парня судят за якобы нанесённый полицейскому удар головой в тот момент, когда восемь сотрудников избивали самого подсудимого (подробности - здесь). Процесс ещё не закончен, писать о нём рано, поделюсь самой атмосферой.

Позвал с собой приятеля, имеющего к судам непосредственное отношение – он там бывал, и в лучшем случае блистал в качестве свидетеля.

- Это же канитель часа на четыре, - со знающим видом говорит приятель.

Утешаю тем, что сразу после вердикта мы завалимся в ближайший бар, и там вынесем свой приговор российской судебной системе.

В тесном фойе собралось человек тридцать – родственники, знакомые, даже местные политики. Их начинают регистрировать за пять минут до начала представления. У рамок стоят несколько омоновцев, простых полицейских и приставов.

- Вот этого мусора знаю, - делится приятель, - он меня «принимал» пару раз.

Полицейские на вахте определённо чувствуют себя хозяевами здания суда, государства и Вселенной. Они хамят посетителям, «тыкают» тем, кто помоложе, бесцеремонно лезут в карманы.

В числе «вахтёров» - очаровательная девушка с косичкой из-под шапки и в бронежилете, подчеркивающем фигуру.

- Пусть она меня обыщет, - оживляется мой товарищ. Однако девушка осматривает только дам.

В зал пустили не всех, завязывается перепалка. Сотрудники в форме утверждают, что запускать можно только по количеству мест. Спорить бесполезно, тем более мы уже уселись на втором ряду. В кинотеатре эти места были бы одними из самых дорогих, в цирке – тем более.

Ни разу не видел, чтобы суд начался вовремя. В этот раз задержались минут на двадцать. В зале нестерпимая духота. Несмотря на предупреждения о правилах поведения, зрители егозят на своих местах, снимая куртки.

Судья объявляет перерыв и уходит с секретарём рассматривать ходатайство. Судья – мужчина средних лет, секретарь – уставшая женщина того же возраста.

- Сейчас они там включат кондиционер, откроют мини-бар, расслабятся, - мечтательно вздыхает мой друг, - потом искра меж ними вспыхнет, шпили-вили.

- Какие шпили-вили, - возмущаюсь я, - не дразни, тоже хочу мини-бар и кондиционер.

Зрители требуют, чтобы полицейские открыли окна. Один из сотрудников подцепляет резиновой дубинкой ручку окна под потолком, открывает. Прохладней не становится. В следующем перерыве зрителям становится скучно, они уже без умолку болтают между собой, с адвокатом и подсудимым. Габаритный мужчина в форме начинает делать замечания

- А ты кто такой? – Спрашивают наглые слушатели, - представься!

- Я сотрудник ОМОН, - поясняет габаритный.

- Ну и чего тебе надо? Здесь распоряжаются судебные приставы, а не сотрудники ОМОН.

В спор вступает долговязый судебный пристав, который тоже просит соблюдать тишину. Его игнорируют, и вместо этого заставляют полицейского с дубинкой карабкаться на стул и открывать второе окно.

- Почему, как только ему дают форму, у него сразу растёт самооценка? – Рассуждает друг, - Он-то ничем не изменился – как был лохом, так и остался, только переоделся. Вечером оденется по гражданке, и его вообще можно будет бить безнаказанно.

- Не надо никого бить, - вношу свою нотку пацифизма.

- Я так, образно.

Начинаем говорить о деятельности судебных приставов. У меня много историй об этой странной структуре. Зимой рассказывал о молодой женщине, пытающейся добиться выплаты алиментов с отца её ребёнка. Тот содержит новую семью, бывает за границей, должен почти 300 тысяч. Приставы не только манкируют своими обязанностями, но даже не могут правильно заполнить исполнительные листы – путают адреса, имена и фамилии.

Через пару месяцев после жалоб, публикаций и петиции Служба судебных приставов прислала Наталье официальный ответ, где согласилась, что за два с лишним года сумела взыскать только десять тысяч из 270, опять перепутала имена и отчества, но сделала глубокомысленный вывод:

«Тот факт, что вы не располагаете информацией о ходе исполнения решения суда, не свидетельствует о наличии нарушений в действиях судебного пристава-исполнителя».

В переводе: тот факт, что результатов работы нет, не означает, что никто не работал.

Люди в форме перестали препираться с зрителями, превратились в безучастных наблюдателей. Открытые окна никак не освежили атмосферу. Увлечённые историями о приставах, мы только краем уха выслушали решение суда – промежуточное, ничего не значащее. Процесс обещает быть долгим, подсудимый традиционно чалится в СИЗО.

- Закроют пацана, конечно, - делится своим опытом в баре друг, - или дадут «по отсиженному». С ними лучше не доводить дело до открытого конфликта – все эти жалобы, ходатайства их только раздражают. Помни, в какой стране живём.

- А если хочется по закону?

- Тогда надо уезжать. Или решать иначе. Я в **** году был под судом за избиение мента. Он сам был виноват, к тому же не при исполнении. Но меня бы всё равно закрыли, они за своих бьются.

- Так не закрыли же.

- Ну да. Потому что дело передали в ФСБ, а я подружился со «своим» эфэсбэшником. Нет, не стучал, кому я нужен, вербовать меня. Просто мужик попался хороший. Мы с ним водку пили и за жизнь разговаривали. Вот он мне и сказал: свали куда-нибудь на годик. И я свалил.

- За границу?

- Ага. В Челябинск, к родне

Мы пили пиво и говорили на другие темы. Житейская мудрость моего товарища не пришлась мне по вкусу. В суде, где каждый сержант чувствует себя вершителем судеб, во мне кипела злость, но теперь я ощущаю всё лицемерие этой злости.

Вы, борющиеся за правду, готовые попасть за решётку и сносить любые тяготы, помните: зрители выходят из суда, мысленно посылают омоновцев с приставами, и идут гулять, отдыхать, работать, пить пиво.

Мир не застыл на одних баррикадах с вами.


Материалы по теме:

«Царапался, бился об пол, бороздил лицом стену»

Блогеру Калиниченко объяснили, почему он в СИЗО

«Потому что мне так хочется»

 ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ 


Читайте также:
Комментарии
avatar