Подавляющее
18.03.2022 06:58

ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ     ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ 5.0 0

Андрей НОВАШОВ


Сегодня у бюджетников и патриотов праздник. В Кузбассе анонсированы митинги в честь восьмилетия «присоединения» Крыма. 18 марта 2014 года Россия подписала с независимой Республикой Крым договор: на этой территории образовывались субъекты РФ – сама Республика и город федерального значения Севастополь. Днём раньше Россия же провозгласила независимость Крыма, чтобы было с кем договор о «присоединении» подписывать.

Восемь лет назад я, тогда журналист кузбасской газеты, писал репортаж о кемеровском крымнашистком митинге. Его провели в Парке Победы за несколько дней до референдума, состоявшегося 16 марта. То, что тогда увидел, услышал и почувствовал, до сих пор сидит во мне, как заноза. Каждую годовщину хотел об этом вспомнить и написать, но как-то не получалось. Сейчас понимаю, что дальше откладывать некуда. Вчера Дмитрий Песков в интервью «Медузе» доходчиво объяснил, что «в подобные нелегкие времена» многие люди, которых Песков считает предателями, «сами исчезают из нашей жизни». И расписал механизмы: или эмиграция, или уход из активной жизни, или тюрьма. Надо писать, пока не исчез.

В 2014-м был наивен. Ещё не забылась эпоха плюрализма, когда пикеты и митинги устраивали «правые», «левые», коммунисты, демократы - все, кому не лень. И представителям диаметрально противоположных партий и движений на таких акциях время от времени «прилетало» от силовиков. В Парке Победы ожидал увидеть нечто стихийное. Даже немного опасался, что разобьют редакционный фотоаппарат, который с собой взял. Но мои представления безнадёжно устарели. Строго говоря, это был не митинг, а какая-то программа «В гостях у сказки». На подходе увидел улыбающихся, приветливых полицейских. Больше такой милоты никогда не наблюдал. На сцене пели-плясали народные коллективы. Будто «Проводы русской зимы», только с государственной символикой вместо чучела. Речи со сцены тоже толкали. Вполне предсказуемые, но ещё без истерии и безумия, которые появятся у «патриотов» позднее. Просто глупость, казёнщина и лоялизм – не более того. Запомнился парень лет двадцати. Он нёс страшную лабуду, как будто его телепортировали с комсомольского собрания 70-х. Ругал план Джорджа Маршалла, причём так, что было понятно: он его не читал. Убеждал всех, что США хотят погубить нашу великую страну, подсадив молодёжь на «секс, наркотики и рок-н-ролл». Слушал его и думал: «Ну, наркотики – это и впрямь радикально. Но тинейджеры сейчас, вроде, рэп слушают, а не рок. И чем этот оратор секс заменить собирается?» Много позже понял: всё вышеперечисленное ему и таким, как он, заменяет Путин – «это круче секса».

Выступающих никто особо не слушал. Толпа у сцены, не слишком, кстати, многочисленная, как будто что-то праздновала. Митинг устроили в середине рабочего дня, часов в 12, в пятницу. Участников свезли на микроавтобусах, стоявших неподалеку. Чем на постылой работе торчать, лучше на улице потусоваться. А что? Денёк солнечный. Зарплату начисляют, как будто они трудятся. А кончится вся эта говорильня – и по домам до понедельника. Ну не счастье ли? Да просто, как сказал выше, сказка!

Вообще-то по телевизору (смотрел ещё в те годы иногда, былинные времена вспоминаю!) без конца твердили, что жители Крыма стонут под украинским игом, и Россия срочно должна их спасать. Пытался понять логику крымнашистов. Наверное, население полуострова виделось им эдакими детьми, растущими беспризорниками при живых непутёвых родителях. И надо срочно забирать ребятишек в свою семью. Но откуда тогда веселье? Если продолжить аналогию с семьей, усыновившей сирот, понятно, что придётся затянуть пояса, потратиться на усыновлённых. Да и понравится ли приёмным детям в новом доме – большой вопрос. Так потом и случилось, но «патриоты», ходившие на подобные митинги, искренне удивлялись: почему уровень жизни падает? Никакой связи между собственной лояльностью и наступившими переменами не видели. Впрочем, не видят и сейчас.

Разговаривать со мной эти весёлые люди категорически отказывались. Думаю, они и сами не поняли, куда и зачем пришли. Только один мужчина был мотивирован. Митинг оглашался лозунгами-кричалками. Этот мужчина кричал очень громко и требовательно, притопывая ногами с такой силой, что другие отходили подальше. Сказал, что он рабочий с завода, и что не только Крым, но и Харьков должен быть русским. Процитировал его в том репортаже, чтобы читатели понимали, в каком направлении будет двигаться Россия. Но вычеркнули. Вообще текст сократили изрядно. Редакция небольшая. Она занимала часть этажа здания. Так получилось, что в день выхода номера с моим репортажем я пришёл раньше других и в одиночестве его прочитал. Купюры меня взбесили. Ходил по пустым коридорам редакции, и стены пинал. Никогда так не делал ни до, ни после. Впрочем, в тексте упоминались время и час проведения митинга. Надеюсь, читатели поняли, что в рабочее время настоящих митингов не бывает. И, положа руку на сердце, я знал, где работаю. В те годы независимой прессы в Кузбассе уже не осталось. Точнее, ещё были СМИ, сохранявшие видимость какой-то свободы, но моя газета к таковым не принадлежала.

На митинг собирался другой журналист – проверенный, одобренный местными властями. Но что-то у него не срослось, и редакторша в последний момент отправила меня. Каким-то извиняющимся тоном давала мне это задание. Возвращаясь домой в день выхода номера, думал, что в этот раз в дерьмо всё же не вляпался. Даже в таком, порезанном, виде из текста было понятно, что я констатирую, но не агитирую. Но ведь этот раз – не последний. Это только начало. Увольняться? Но работу в другом СМИ найти трудно, а запасной профессии нет. Через полгода моё увольнение всё-таки состоялось. Начальник редакторши нашёл повод. Формально, я написал заявление «по собственному». По сути – выперли. В любом случае – чем дальше, тем противнее было оставаться в системе. Уход стал неизбежным. В недавнем интервью сотрудница Первого канала Овсянникова, вышедшая в пикет в прямом эфире, сказала о своём поступке: «Я перешла черту». Со мной – неизвестным журналистом из заштатной газеты – было по-другому: черта перешла меня. Как и некоторые коллеги, сторонился острых тем, потому что правды не скажешь, а врать стыдно. Но начальство перестали устраивать помалкивающие. Наступило время кричащих и топающих – во всех смыслах. Таких, как упомянутый рабочий, мечтавший захватить Харьков. Стать таким я не мог себе позволить.

После увольнение из газеты месяцы безработицы. Потом на три года почти полное отлучение от профессии и котельная. В подробности сейчас вдаваться не буду…

Наверное, сложилось впечатление, что из профессии меня выкинули, потому что я за независимость Украины и против Крыма. Нет! Формально – нет. Просто с каждым днём требовалось демонстрировать всё большую лояльность любому начальству, выполнять самые безумные требования, проституировать и предавать профессию. Это и в котельной продолжалась. Я же не в тех котельных и не в ту эпоху работал, когда там обитали рок-герои и нонконфомисты. «Всюду наши люди». Вот этот самый «глубинный», «крымнашисткий» народ. В Украине у меня нет родственников и друзей. Для меня история «крымнаша» – про гуманитарную катастрофу, нравственное падение нации, закончившиеся «спецоперацией». Конечно, когда вижу видеоролики про разрушенные города и убитых мирных граждан Украины, вспоминаю тот митинг восьмилетней давности. Это там всё началось. «С молчаливого согласия» - как ни банальна эта фраза – бюджетников и рабочих, которые сами не поняли, куда и зачем их пригнали. Это их не извиняет. Они не видят эти ролики, не читают независимые СМИ. И им не поможет VPN. Много лет назад в собственной голове установили такую блокировку, что Роскомнадзор обзавидуется.

Ещё одна цитата из недавнего интервью Дмитрия Пескова «Медузе»:

«Медуза»: А, например, буквы Z, которые стали наносить на двери людей, выступающих против войны, -  это первый шаг к «очищению»?

Дмитрий Песков: Не думаю, что это какой-то шаг к очищению. Сейчас же все очень эмоционально проявляют свое отношение к происходящему. И вы знаете, что подавляющее большинство - это те, кто эмоционально поддерживает президента. Очень многие хотят не просто эмоционально, а действенно поддерживать президента. Их подавляющее большинство». Конец цитаты.

Да, подавляющее. Подавляющее волю, желание творить и самореализовываться. Просто жить, в конце концов. Удачное словосочетание. Тут и отсылка к «агрессивно-послушному большинству», о котором говорил Юрия Афанасьев в 1989-м на Первом съезде народных депутатов. И к партии большевиков, на десятилетия погрузившую страну в пучину тоталитаризма.

Какой ещё володинский «глубинный народ»? К чему сейчас эти пошлые и уклончивые эвфемизмы?


Выпить с авторами "Абажура" чашку кофе можно здесь


 #1 за Уралом  Первая политическая телега Кузбасса и окрестностей  Подписаться 

Материалы раздела "Сетевые авторы" не являются документальными - это художественные произведения


Лучшие авторы: