2021: Журналистика сегодня. Опытный взгляд на вызовы времени в России. Часть 1
13.10.2021 207 0.0 0

Андрей КАШКАРОВ


В городе тихо и спокойно. И безлюдно. Мечта журналиста

Что ОНО такое

Слово журналистика происходит от французского журнала (journal), а оно - от латинского diurnal. Acta Diurna в некоторых кругах считается первой в мире ежедневной газетой, она выходила в Древнем Риме. Журналисты своими творениями поддерживают социальные связи, влияют на национальную идентификацию людей, преобразуют информацию из одного культурного контекста в другой, формирует у аудитории образ различных культур, детерминированный интернет, PR-агентствами в разных формах подачи материала. Но самая главная задача журналиста – объективно отражать факты. Ибо «суриномо» (в пер. с японского - «напечатанная вещь») фиксирует события, мнения, комментарии и является объектом обсуждения, в том числе вторичного (мнения и комментариев после первичной публикации).

Попадает ли кто сейчас в журналисты, если не находится под контролем и влиянием? – такой вопрос задают на форумах и в частных обсуждениях. Поразмышляем над этим.

Журналисты придерживаются принципов журналистики:

• правдивость и точность;

• независимость;

• справедливость и беспристрастность;

• гуманность и ответственность.

Хотя журналисты не всегда могут гарантировать «всю правду», выяснение фактов является принципом. Мнения, разумеется, есть разные. К примеру, такое. «Это бессмысленно – упрекать масс-медиа в манипуляции », − утверждает Норберт Больц в «Азбуке Медиа» (Больц Н. Азбука медиа. М., 2011. С. 36.). «Их ведь интересует не действительность как таковая, а то, как эту действительность видят другие. Масс-медиа сообщают не о том, что происходит, а о том, что другие считают важным». Если соотнести вывод немецкого профессора с ситуацией, сложившейся в медиа-пространстве в России, понятно, почему современные СМИ стали ангажированными из-за политической и административной конъюнктуры. Современная медиа-жизнь напоминает наблюдение «человека с лупой» за человеком-объектом. Журналист осуществляет коммуникативную интеграцию общества посредством информации – поддерживает социальные связи, а также прививает этические стандарты, культурный базис. Впрочем, на практике возникают проблемы, препятствующих осуществлению профессиональных функций.

Особенности зависимости СМИ от административного ресурса

Важнейший элемент проблематики – зависимость СМИ от административного ресурса. Зависимость, как и любовь, может быть взаимной. Это относительно простой (беспроблемный) подход к профессии – когда искренне радуешься почти всему (ибо всему совершенно – невозможно), что делаешь: совпадения в основных элементах с редакционной политикой и даже типичной оценкой объяснения событий со стороны основной группы потенциальных читателей, начальство демократично, традиции издания известны, тебе не мешают работать и почти не создают условий для недовольства. И другое дело, когда ты пишешь о проблемных фактах, затрагивая критикой или намеками на несовершенство (что нормально) администрации, власть, влиятельных людей. В этом случае материалы несомненно проходят глубокую премодерацию, в зависимости от степени влияния на руководство конкретного СМИ внешних условий – людей, отношение которых к поднятому жупелу проблематики иное, иногда прямо противоположное авторскому. Усиливается эффект неприятия тогда, когда «влиятельные люди» или социальные группы имеют рычаги давления на издания. Самый популярный рычаг давления – административный, когда с редакцией газеты (гл. редактором) администрация муниципального района заключает ежегодный контракт. Последствия «отклонения» от руководящей линии вполне предсказуемы: по итогам года или даже ранее могут сменить (создать условия для смены) главного редактора или не заключить контракт на следующий год, тогда изданию придется искать новые формы работы и «спонсоров», что бывает ой как непросто. Зависимый редактор, не желающий отдавать стул, который греет, формирует редакционную политику, чтобы она не осложняла жизнь ему, «кураторам» из профильных отделов администрации, чтобы сотрудники издания, по возможности, были защищены от судов и нестабильности материального вознаграждения - за «выполненные» заказы. Таких изданий в медиа-пространстве особенно много, это печально, но именно поэтому создается ощущение зависимой журналистики, как древнейшей профессии, по аллегории «четвертая власть» является не менее продажной, чем все другие. Степень зависимости главного редактора определяется, кроме прочего, его морально деловыми качествами, харизмой и в целом – авторитетом и смелостью в отстаивании собственной позиции (перед кураторами); тогда еще можно на что-то влиять, спасти для читателя остросоциальные материалы. Если условной смелости у редактора нет, СМИ становится зависимым, а редактор – лояльным и обеспеченным лицом, «другом администрации» и даже героем труда. По тому же принципу формируется журналистский коллектив. Он не может быть однородным, однако общие требования профессионального контроля оказывают влияние на каждого журналиста. А потом случается так, что мировоззрение корректируется, и с помощью материальной мотивации и корпоративного стиля (популярный аргумент «мы же команда») «маска прирастает к лицу». В моей практике были примеры, когда в конце первой декады «нулевых» главный редактор газеты «Верховажский вестник» (тираж примерно 3000 экз., с учетом того, что одну газету на несколько человек выписывают и семьи, состоящие из 3-4 человека, а не только отдельные граждане; «покрытие» 1/3 всего населения района или 1/2 дееспособного возраста) буквально носила «верстку» в расположенную в соседнем здании администрацию – на согласование. Разумеется, это не афишируют, но явление, на мой взгляд, в зависимых изданиях массовое и по сей день. Такая газета не пропустит остросоциальные материалы, и будет подбирать себе кадры по принципу согласия с корпоративной этикой и условиями работы (подчиненности, зависимости), отмеченными выше, когда главный аргумент «администрация всегда права потому, что она нас кормит», вариант – «дает деньги на зарплату», без нее газета не сможет существовать. Все подобные издания дотируются властью, а потому удобны, лояльны, зависимы. С другой стороны, не всех читателей сие устраивает, и они «голосуют рублем». Такое возможно при конкуренции, к примеру, в мегаполисах. А что делать единственной «газетенке» в районном центре, где проживает 14 000 жителей, включая несовершеннолетних и глубоких стариков, где нет местного телевидения, альтернатив подачи информационных материалов? Да еще если у газеты слабый интернет-контент. Если нет выбора у жителей, но хочется, пусть даже и по привычке быть в курсе местных новостей, они будут подписываться и на эту безальтернативную газету, и смотреть единственный (кое-где действительно так) государственный телеканал. С молодыми жителями, ровесниками новой эпохи, дело обстоит иначе – им газетенка не нужна, они все узнают из интернета – оперативно. Создать в районном центре другую газету можно, при значительных и стабильных материальных усилиях. Что не всегда журналисту доступно; выигрывает тот, кто имеет связи и реноме которого не вполне еще маргинализировано действующей властью, для которой он как заноза в интересном месте. Пожалуй, это редкий случай. Жители (не все, а наиболее стабильный электорат) смотрят один и тот же «правильный» канал, доверяют ему с аргументацией «ведь плохого по телевизору не покажут», читают периодическое СМИ, где «лжи в газете не напишут», таким образом, в условиях отсутствия альтернативных источников информации формируется общественное мнение с нужным правительству уклоном. Понятно, что местная власть не заинтересована в массовом поднятии интеллектуального и материального уровня (достаточно 10-20 «средних» предпринимателей на район) жителей, иначе будут вопросы к власти и желания, требования, а потом и реализация альтернативных программ и источников информации. И небольшого лояльного «костяка» правильно понимающих «политику партии» людей вполне достаточно. Таким образом, самое зависимое звено в муниципалитетах первого и второго уровня – уровня административного района. Выдающийся экономист современности Герман Оскарович Греф (ПАО «Сбербанк» и проч.) сказал: «люди, имеющие знания, не хотят быть манипулируемыми».

Затем идет региональный и далее – федеральный уровень. Вариантов для действия журналиста с широким кругозором и опытом, то есть перспективного, не испорченного еще системой человека, не много: чтобы оставаться в профессии, он принимает стиль работы местного СМИ и загоняет поглубже истинно профессиональные компетенции, то есть приспосабливается, иногда (ибо «о чем бы человек ни говорил, он всегда говорит о себе») в его материалах все же заметны фигуры речи и стилистические особенности, выдающие отношение к происходящему, или же он заигрывается с «эзоповым языком» - в зависимости от того, что лучше проходит сквозь мелкое сито зависимого от власти главного редактора издания. Или же второй вариант: не приспособившийся к местным условиям человек вынужден сменить профессию или географию применения своих идей.

Федеральный уровень СМИ рассматривать нет смысла потому, что там такой уровень зависимости, который в науке называют возведением в степень, довольно приличный тираж, бюджет, а потому и усиленный контроль как над материалами, так и над сотрудниками, включая главного редактора. В былые годы, в СССР на пост главного редактора «Комсомольской правды» или «Известий» невозможно было попасть без согласования на уровне ЦК КПСС – слишком велика ответственность. Сегодня, на мой взгляд, есть только десяток изданий условно федерального уровня – «РБК» и «Коммерсант», «Эхо» и т.д (не много из почти 10 000 СМИ – цифра взята из подписного каталога Почты России за 2021 год), неодинаково безупречных, которым условно можно поставить четверку (по пятибальной системе оценок) за независимость, совмещенную с профессионализмом. Но, возможно, ошибаюсь, и таких изданий больше – хотел бы поверить в это. Государство их прямо не финансирует, следовательно, есть люди и (или) организации, которым деятельность этих столпов «независимой» мысли выгодна или они их терпят. Во всяком случае – это не уровень простого журналиста, который может и хочет транслировать в социум факты объективно без обязательного раскрашивания их в псевдопатриотические цвета.

Не раз задавал себе вопрос – отчего эта небезупречная система обмана (ее представители не питекантропы), не предполагает разложение самой себя. Ответ приходит с опытом: в перспективе система будет трансформироваться, улучшать охват цензуры. Видно – как нейтрализуются активные критики системы, тренд будет продолжен, ибо иного пути у системы нет, тем самым перспектива ясна: отражать вызовы времени, активность свободомыслия, опираясь на репрессивную систему и законодательную базу, созданную под нее. Официальной цензуры, кроме предприятий с особыми уставными задачами – режимными, в России не существует. А практика работы с разными СМИ показывает, что есть более свирепая, неподконтрольная гражданам и придирчивая цензура, чем в условно полицейском государстве. Такая цензура носит «точечный», почти частный характер, не регламентирована законом и ведется методами, почти не уязвимыми с юридической точки зрения. Не право осуществлять цензуру (заметьте разницу), а практическая возможность к ее осуществлению зависит от конкретных людей – чиновников комитетов и администраций и отдельных издателей, глав медиакорпораций, уверенных, будто их решения служат всеобщему благу, а те, «кто против - враги, «раскачивающие лодку в трудный период всеобщего развития и внешних опасностей». Причины определяются тем – с какой точки (должности, организации, формы принятого корпоративного поведения, времени отсчета, моральных и образовательных качеств человека, багажа персонального опыта) смотреть на события. Если зависимый «бюджетник» разделяет уверенность в правоте безусловного контроля и необходимости «мочить в сортире» без суда и следствия неугодных – ради сказки о стабильности развития страны (что на самом деле являет подмену стабильностью и преемственностью управления родственных кланов), следовательно, сам поддерживает систему и выступает в роли цензора при удобном случае. При Сталине тоже многие голосовали «за» изоляцию и уничтожение «врагов народа», «политическую смерть» их детей: из страха проследовать в места не столь отдаленные, из-за глупости, не имея духа признаваться в ней. Сквозь годы прослеживается «обычный», свойственный человеческой природе страх: лишь бы меня не коснулось. В оправдание те же журналисты (говорю только о том, что мне известно из личного общения) сообщают почти аналогичные аргументы: «зачем дразнить гусей?», «что мне и так плохо?».

Страх приводит к трагедиям героев и фантасмагориям, наблюдаемых повсеместно. Трагедии заставляют задуматься! Поэтому системы, подобные нынешней в виде гибрида мелких идеологий, с опорой на административный ресурс и барьеры, рушатся быстро – после того, как процесс захватит несколько сфер. Подсистемы управления, созданные «вертикалью», и почти исключающие социальный лифт, по определению лояльны власти, а опираться можно только на то, что оказывает сопротивление. Не будем конкурентов недооценивать – не дураки работают в аналитическом управлении делами президента. Другое дело, что все вызовы времени не могут просчитать даже они. Но шаблоны, алгоритмы реагирования у них выработаны и периодически запускаются. Поглядите, что делают, как пример политтехнологии в сочетании с рычагом административного ресурса, в административных центрах, где есть газеты регионального уровня с тиражом от 20 000 экз.

Впрочем, и это тоже не придумано в постсоветской России - не местный, а общемировой тренд. Однако, в странах с развитой демократией административное давление на журналистов, приводящее к гипертрофии главной интеллектуальной мышцы, ограничено и подконтрольно обществу через действующий, а не «карманный» набор депутатов и их полномочья, развитую инициативу муниципалитетов, и подконтрольно социуму. Да, во всем мире журналисты сталкиваются с насилием и запугиванием за осуществление права на свободу выражения мнения, под угрозой со стороны политиков и правительств. Для сведения: в июле 2021 года газета «The Guardian» опубликовала статью «Как предлагаемый закон о секретности превратит журналистику в шпионаж». Примеры были и в России царской, и в других странах, поэтому суть явления, по аналогии с проблематикой «Капитала» Маркса, космополитична. Ибо в основе всего – проявления небезупречной человеческой природы, последствия воздействия страха, а также отсутствие социального опыта критического мышления прошлых поколений (иллюстрировано на примере истории России); такого опыта вне науки просто не было.

В 1755 году Михаил Васильевич Ломоносов пишет статью: «Рассуждение об обязанностях журналистов при изложении ими сочинений, предназначенное для поддержания свободы философии».

Позднее Ломоносов уточнил название: «Диссертация о должности журналистов». Современники свидетельствовали, будто сия работа стала ответом на неумелую критику работ Ломоносова в Лейпцигском журнале. Среди прочего сказано: «Журналист не должен создавать слишком высокого мнения о своем превосходстве». Ведь его деятельность и так неприятна для самолюбия людей, на которых она распространяется». Но оказывается, многое из того, что нас удивляет в части поднятых вопросов сегодня – предсказуемо.

В царской России был своеобразный опыт, вот иллюстрация. Генерал от кавалерии, затем генерал-адъютант, министр внутренних дел с расширенными полномочиями, сторонник либеральной внутриполитической линии, планировал создание представительного органа с законосовещательными полномочиями - Лорис-Меликов Михаил Тариэлович был оригинальным диктатором. Если когда-нибудь приходилось вам слышать сентенцию «диктатура сердца», это все о нем. Полагая, что опасность государственному управлению исходит от горстки критиков-отщепенцев, которых надо переловить и перевешать, он слыл противником повсеместного «закручивания гаек», чем сразу вызвал восторг в кругу свободолюбивых либералов и прессы – т.н. «общественного мнения», на которое ориентировался. Под гул массового одобрения в СМИ было поручено пересмотреть дела III Отделения по осужденным и подвергнувшимся административной высылке по политическим мотивам лиц. Несколько сотен ссыльных (в основном представителей либеральной интеллигенции и студенчества) возвращены в города проживания, стали героями общественного мнения, несправедливо пострадавшими «за правду». И да, пресса возносила Лорис-Меликова, ибо в экспериментах по борьбе с «революционной крамолой» он декларировал планы по отмене цензуры в печати. По Лорис-Меликову образца мыслей 1868 года «пресса в России (в отличие от Европы) не просто отражает общественное мнение, но и формирует его», с чем трудно поспорить и теперь, в веке XXI. Стали выходить не только прежде запрещенные издания с революционным «душком», но иные, либерального толка, к примеру, газета с говорящим названием «Гласность». В СМИ осторожно критиковался радикальный, «революционный социализм» и оправдывался социализм «научный», способствующий всеобщему прогрессу, на который, как на идола, молилась тогда «передовая общественность» с подачи того же Михаила Тариэловича. Мне показалось, что сей государственный деятель не только одного со мной поколения, но одной субкульуры. Ибо истинное искусство управлять заключается не в строгости, а в том благодушии, которое, в соединении с прямодушием, извлекает дань благодарности из самых черствых и непреклонных сердец. Эта невольная дань несется к начальствующему превосходительству не только от лиц, сие читающих, но и от всей журналистской братии. Да, не одно благодарное сердце бьется в настоящую минуту в безвестной благости, источая аромат надежды. Но где современный нам Лорис – продукт эпохи с государственным мышлением?

Зависимость прессы предсказуема

Возьмем для примера творчество шведских детективов, кстати весьма популярный в СССР телефильм «Гибель 31-го отдела» или романа «Убийство на тридцать первом этаже», автор Пер Вале (в пер. русск. 1964 г.). Аннотация такова. Руководство крупного издательского концерна получает анонимное письмо, в котором неизвестные обещают взорвать Дом Прессы. В процессе следствия выясняется, что в структуре концерна имеется строго засекреченный 31-й отдел, о деятельности которого не декларирована. Задача этого тайного подразделения – ликвидация свободолюбивой оппозиционный прессы. Вот выдержка из текста, из которой можно понять аналогии с нашим режимом:

«Если мы предположим, что автор письма намеревался просто насолить руководителям издательства или одному из них, в каком кругу нам следует его искать?

-Ну, это пусть решает полиция. Я уже выразил свою точку зрения: в кругу сумасшедших.

- Существуют ли отдельные индивидуумы или группа таковых, которые могли бы питать антипатию к издательству или его руководителям?

- Вы наши журналы знаете?

-Я их читал…

-Тогда вы должны были понять, что вся наша политика к тому и сводится: не пробуждать недовольства, агрессивности, разногласий. Мы издаем журналы здоровые и развлекательные. Они меньше всего способны усложнить жизнь читателя и смутить его чувства. У нашего издательства нет врагов. У его руководителей – тоже. Сама мысль об этом нелепа».

Вот и объяснение. В причинах явления типичная тенденция современных людей. Рассматривать картинки, вместо того, чтобы вдумчиво читать текст, или если читать, по крайней мере ничего не значащий вздор, а не статьи, заставляющие думать, волноваться, занимать определенную позицию. К сожалению, так обстояло дело уже в мое время. Феномен запроса на «позитив» и упрощенность именуется «мозговой ленью» и является неизбежным следствием, возрастной болезнью интернет коммуникации. О проблематике волеизъявления журналистов, связанной с зависимостью от местных администраций при том, что официальной цензуры нет, но остросоциальные темы рекомендовано обходить стороной, ситуация может привести к полному изоляции свободной прессы. Читаем далее.

«Важнее всего именно дискуссии; они затрагивают довольно широкий круг вопросов, практически говоря, касаются всех сторон общественной жизни, причем высказываемые взгляды и комментарии далеко не всегда продуманны и неуязвимы. Поистине, за дискуссией – пропасть обсуждения. Да, конечно, эти статьи могли встревожить людей, порою огорчить или раздосадовать, испугать или рассердить. Они никого не гладили по шерстке, о чем бы ни шла речь – об идеях, общественных институтах или отдельных личностях. Мы, другими словами. Я и еще кое-кто считали это правильным. Говорили, правда, что критика и нападки достигали иногда такой остроты, что некоторые объекты их кончали жизнь самоубийством. Кое кого из нас называли радикалами от культуры, но радикалами были все мы, без исключения, независимо от того, где мы работали – в частных газетах или социал-демократических. Я со своей стороны не сразу это понял. Кстати сказать, политика интересовала меня далеко не в первую очередь. И вообще, мне не внушали доверия политические деятели; они казались мне людьми неполноценными, как в общечеловеческом плане, так и в образовательном».

Поглядите, как это похоже на современную Россию (цитата – там же, стр. 68). «Структура общества начала изменяться сперва медленно и незаметно, потом – с головокружительной быстротой. Слова «благоденствие» и «единое общество» начали произноситься все чаще, покуда оба эти явления не слились в нечто цельное и не были признаны неотделимыми одно от другого. Сначала тревожные симптомы не бросались в глаза – жилищный кризис исчез, преступность падала, молодежные проблемы близились к полному разрешению. Одновременно и неотвратимо, как ледниковый период, наступала неизбежная духовная реакция. Повторяю: тревожные симптомы поначалу не бросались в глаза. Только немногие из нас держались настороженно. Я думаю, вы не хуже меня знаете, что произошло потом?

Для нас важней всего было, конечно, то обстоятельство, что вся публицистика начала сливаться воедино, что владельцы продавали издательство за издательством, газету за газетой концерну, и всякий раз это мотивировалось соображениями экономической выгоды. Все шло прекрасно, до такой степени прекрасно, что те, кто пытался отныне выступить с критикой, чувствовали себя в положении пресловутой собаки, которая лает на луну. И люди, считавшиеся предусмотрительными, уже начали высказываться в том смысле, что глупо поднимать дискуссию вокруг вопросов, по которым, собственно, не может быть двух мнений. Лично я думал иначе, пусть из упрямства или фанатизма. И небольшое число деятелей культуры – этот термин тогда был в ходу – думало также, как я.

Та же участь постигла моих коллег из других газет и кое-кого из наших авторов. По непонятному стечению обстоятельств работы не нашлось только для наиболее упрямых и ершистых». И еще.

«Даже если общество близится к достижению совершенства, всегда могут найтись явления, достойные дискуссии. Свободная дискуссия, даже когда в ней нет надобности, является одним из краеугольных камней идеального государства. Все наличные завоевания культуры независимо от формы их выражения следует тщательно взлелеять, чтобы сохранить для потомства

И тогда я подумал, что в народе могла сохраниться способность реагировать по крайней мере на проявления жестокости и сенсационные происшествия.

Это было убийство, духовное убийство, куда более страшное и подлое, чем убийство физическое, убийство бесчисленных идей, убийство способности мыслить, убийство свободы слова. Убийство целой области нашей культуры. А причина убийства – самая гнусная из всех мыслимых причин: гарантировать народу душевный покой, чтобы приучить его покорно глотать все, чем его пичкают. Беспрепятственно сеять равнодушие, вводить в организм отраву, предварительно убедившись, что в стране не осталось ни врачей, ни противоядия». 

Мы рассмотрели пример, как была предсказана ситуация из условий «буржуазной прессы» шведскими детективами, и, кстати, тоже журналистами Пёр Вале и Май Шеваль. В СССР их действительно печатали большими тиражами и мы посмеивались над «зарубежьем». Теперь настал их черед. Второе средство, вполне даже отечественное, для того, чтобы понять – чем закончатся путинские эксперименты – посмотреть художественный фильм по сценарию М. Захарова и Г. Горина «Убить Дракона» (1988), снятый по сказке Е. Шварца, но фильм вполне самостоятельное произведение искусства. Шварц написал добрую светлую сказку. Захаров, сохранив сюжет, переписал реплики, и получилась тяжелая история о человеческой низости и подлости. В фильме и в жизни она касается не только диктатора, защищающего свой «трон», как можно вообразить на первый взгляд, а на самом деле – о том, как убить дракона в себе. Рыцарь Ланцелот недоумевает: «Три головы упало, а выросла тысяча». Это прозрение к свободе гораздо более тяжелое для небезупречной людской природы. Фильм, созданный талантливыми актерами, можно разобрать на цитаты, отражающие поразительно точно реалии сегодняшнего дня в путинской России. Там есть интересные реплики, к примеру:

-Фридрекссен, тебе нужна свобода?

-Ну что вы, зачем?

-Может быть вам, сударыня?

-Зачем мне? Я замужем!

Вот дай им свободу, они передушат друг друга, перегрызут! Откуда им знать – что такое свобода, они ее не знают и не умеют ею пользоваться…». Но свобода слова в России нужна, как осознанная необходимость. «Так что открытые окна будем закрывать…», «вот, лучшие оружейники города – смелые люди, но всего бояться». Последнее – это я уже о современных типичных российских журналистах.

Примеры и аналитика административных технологий

Известны элементы политических технологий, особенно заметно их появление к «выборам» в России, выделим их практические примеры. Создается радужная картинка, будто «все хорошо», так называемая положительная риторика в прессе. Причем создается – по указке свыше – руками самой прессы. Ну, это чтобы сделать «замкнутый круг» на манер сталинских деятелей, которые нарушали законы и уничтожали людей, а потом за «найденные их ошибки» их самих уничтожили силами следующего поколения «правоохранителей». Поглядим на практические примеры. О том, как работают в современной России «репутационные агентства», имеющие единственного «рекомендателя» Государственную Думу Российской Федерации, написано тут. Это не единственная компания, зарабатывающая на сем поприще деньги и популярность.

В Белоруссии свои особенности. Белорусская ассоциация журналистов за 2020 год зафиксировала почти 500 арестов сотрудников СМИ. Во Всемирном индексе свободы прессы страна опустилась за год со 153-го места на 158-е из 180. Эти сведения публикует ИД «Коммерсант».

Как реагирует свободное сообщество

Все, что происходит с журналистской средой, ее зависимостью, отрепетировано декаду лет назад, когда государственная пропаганда уже не гнушалась подменой тезисов. Как следует из материала-воспоминаний - в Нижнем Новгороде местные руководители согнали на площадь, где проходил протестный митинг, мастеров-ремесленников. Приехал «Первый Канал». «Тележурналист записывал стендап о том, какое интересное мероприятие проходит в Нижнем – «Город мастеров»! Подразумевалось, что ни о каком митинге здесь и не слышали. Протестующие в кадр, разумеется, не попадали. Вместе с Бабченко о митинге писал немецкий журналист. Он плохо знал русский, но все-таки сказал телевизионщику: «Ты не журналист Первого канала. Ты – б*** Первого канала!»… Над нами после проведенных 17-19 сентября 2021 года в России выборов, смеются в Европе. Перевод комментария из «Вечерней газеты» (Iltalehti, Финляндия, 21.9.2021): «это не нарушение, если вы делаете это на глазах у всех». У меня много знакомых в журналистской среде, и я отвечаю тут за каждое слово, но коллеги из-за рубежа имеют (с основном) такую позицию: с проблемой должны справится сами русские. А у нас проблемы с постановкой стратегических целей, идеологией, контролем за действиями исполнительной власти, перед нами - задача повышения эффективности государственного управления, при том, что система госслужбы архаична, элементы вознаграждения, карьерного лифта и оценок эффективности деятельности непрозрачны, что определяет и уровень коррупции. Примечательно, что система насилия над журналистикой в России - хаотична и напоминает в миниатюре все государственное управление. Такова жизнь в России сегодня, после того, как параллельно с выборами был проведен смотр эффективности всех государственных систем: бесконечные вводные на разных уровнях, противоречащие друг другу. Когда «соглашающиеся» от страха материальных и не материальных потерь представители прессы помогают коррупционной системе сохраниться, кажется, что ими руководят злодеи. А на самом деле рассогласованность в действиях настолько велика, что одновременно могут приниматься разные решения, и их результат не устраивает вполне никого, даже представителей власти. В этом небезупречном содействии еще одна роль представителей российских СМИ в 22-м году XXI века.

Вышестоящие рекомендации к лжи и полуправде

Эмпирический факт в том, что с помощью зависимых журналистов правительства федерального уровня и регионов завышают «успешные» показатели так же легко, как занижают проблемное поле. У жителей, напичканных пропагандой, не возникает вопросов - вот что самое главное. Социальные нормы не позволяют. Люди намеренно не желают знать о проблемах. Могу предложить свою версию причин явления.

Имеет значение то, что даже одиозные фигуры, и Путин вместе с ними, что бы не вещала «дура-пропаганда» понимают глупость конфронтации со всем миром, с Европой в частности. Они выбирают политику «давления на слабые места» и «тестирования вероятного противника»; кроме прочего, всему этому воспитывают в спорте, откуда заметна трансляция условных «правил – без правил» в современную политику. Это очень традиционно, вопросов не вызывает.

Некоторые, в том числе в журналистской среде, задают «албанские вопросы»: их удивляет, что «народные массы так поразительно безразличны к бедам и страданиям Навального, к отсутствию протестов людей (кроме некоторых журналистских коллективов и отдельных деятелей) против правоприменительной практики закона об иноагентах и прочей бурде, напоминающей бред сумасшедшего, если бы бурда так четко не отражала реальную жизнь. Им непонятно. На самом деле многим людям безразличны не только страдания Навального и шумиха вокруг ограничения свободы слова, но и их собственные страдания. Потрясающая ментальная черта людей в России. В поколениях так или иначе мы (и весь мир) видим, как безразличны собственные страдания людей в России, и, тем не менее, они исправно рыдали над мексиканскими сериалами, где героиня не могла пристроить собственное тело, и выбирала между двумя усатыми в бакенбардах персонажами. Причины явления желательно исследовать в специальной научной работе (здесь мы приводим краткий, а потому небезупречный анализ ситуации, посильно раскрашивая текст примерами), все же намеки на причинно-следственную связь дам. По А. Невзорову («Невзоровские среды» 29.9.2021) девальвация боли всегда бала подлинной, пониманием этой боли сильна Россия, это заметная черта, ее конек:

«Но власть, например, на этот немой вопрос, на этот безмолвный крик боли этих несчастных людей, которые не умеют чмокать и вытягивать губы – на вопрос: «Как нам жить?» власть ласково улыбается в песковские усы и советует не жить вовсе. Потому что вообще никто не принуждает. Россия совершенно свободная страна, в которой генпланами городскими предусмотрено выделение только в этом году примерно 3 тысяч гектаров под всякие новые кладбища. Отлично работают крематории, в печах поддерживается та температура, которая гарантирует абсолютно мелкодисперсный прах. Здравоохранение научилось отправлять на тот свет целыми партиями, крупными причем. То есть для просвещенных этих «несосалов» созданы все условия для того, чтобы они спокойно могли покинуть грустный мир путинизма и перестать, наконец, ныть».

А вот и ответ на главный вопрос об ментальной глухости и инерции традиционно разрозненного «российского» общества:

«В России вообще никакая драматургия классическая, она не работает. Я подозреваю, что Россия настолько сыта болью, что морщится, когда ей подают самые изысканные блюда, сделанные из человеческих страданий. Увидев отбивную из чьей-нибудь судьбы или чекистскую соляночку из мозгов какого-нибудь профессора, осужденного за государственную измену, которой не было, народ говорит: «Нафиг унесите эту бурду» (цитата – там же). Уместно предположить: то же «народ» говорит или думает по поводу проблем свободы слова. Другое дело, что в перспективе случается и результат недомыслия, кастрированной воли и социального инфантилизма. Плохо-то будет всем, не только свободомыслящим представителям СМИ.

Практические примеры использования административного ресурса против людей и журналистов не заставили себя ждать. Примерно за 10 дней перед сентябрьскими выборами 2021 года журналистов и наблюдателей в Петербурге попросили освещать выборы позитивно. Провластным наблюдателям раздали методички о том, как правильно освещать выборы. Как минимум 7 раз в день нужно отчитаться о том, что все проходит благополучно. В распоряжении Znak.com оказался скриншот, сделанный работником бюджетного учреждения. Среди выданных рекомендаций - рассказывать о том, что на участке много людей, и выкладывать «веселые моменты». К примеру, писать про котов, которые пришли проголосовать на участок.

Посмотрите на эту рекомендательную листовку «Обязательные обязанности СМИ», отпадут всякие сомнения. О том – как обзванивали знакомых мне «бюджетников» перед (и в день) выборов и требовали отчета – «проголосовал ли» и «за кого голосовал» уже не говорю – эти факты набили оскомину.

Видели, как чиновники реагируют на вопросы из-за зала, не санкционированные заранее? Исполнительная власть не любит конкретных вопросов. Сам факт вопроса кажется им предпосылкой к провокации. Не важно – что было в истории, главное «наша взяла»…и «можем повторить». Понял? Сам уровень дискуссии, когда критики плохо понимают, против чего восстают, говорит о невежестве как норме быта. В иных условиях естественных академических свобод недоразумение было бы преодолено и забыто. Мы оказались в ситуации когнитивного диссонанса. С одной стороны, не ошибающийся Путин, поддерживаемый армией чиновников и троллей, администрациями, пытающимися контролировать информационное поле. С другой стороны СМИ, зависимое от администрации материально, ибо независимому СМИ состояться трудно – нужны стабильные поддерживающие механизмы – независимые спонсоры. Там, где еще ценят журналистскую этику работают люди неглупые, и подразумевается, что того же ждут от читателя. Речь о завуалированном, ибо под давлением, «камуфлированном» способе подачи информации, типа: вы же видите сами – что происходит, понимаете, что мы под давлением – под страхом потери места и реноме для дальнейшего трудоустройства, поэтому ничего другого опубликовать не можем и не будем, а вы, если умные, читайте «между строк», и нечего на нас обижаться – сами попробуйте так повертеться. Примерно с этим смыслом я слышал разъяснения главных редакторов о текущей ситуации. Правда в последнее время даже таких откровений все меньше, ибо – зачем «подставлять себя», а ситуация ведь не улучшилась, скорее – наоборот. Можно ли осуждать таких людей – приспособленцев, как сказали в ХХ веке в учителя русского-литературы (вот где формировали личность с навыками думать, анализировать) средней школы. Сегодня на сие определение могут обидеться. А потому, что символы современной жизни далеки от популяризации духовных скреп.

Трансформация духовного восприятия

«Можно построить тысячу «Буранов», но в мире все равно нет ничего важнее человеческих отношений. Два бюджета страны ушло, чтобы он один раз взлетел, а теперь в ЦПКиО стоит, и дети по нему лазают». (П.Н. Мамонов). В 22-м году XXI века духовные запросы трансформировались. Одна из причин того, что мы имеем теперь. Сталкер в одноименном фильме А. Тарковского кричал: «Они же ни во что не верят! Им ничего не нужно!». Похоже, не зря кричал. Возможно, такая «профессиональная» позиция - это плевок в журналистику как в жанр, способный раскрывать не только новости, но и глобальные идеи. Новости интересуют почти всех, а идеи нужны лишь избранным, единицам. Мы стали «слишком взрослыми» и «слишком плотскими». А хорошая публикация как порыв ветра, мнение, позиция. Для этого ощущения нужна чуткость. Но чуткость - непопулярный путь человека, которого в современном обществе называют успешным. Символ современного успеха - не способность быть журналистом или даже читателем. Дорогой автомобиль - вот вполне внятный символ. Современное состояние журналистики, проблемы, связанные с давлением на СМИ, коррелируют с историей развития нашей страны, из «глубины веков» до нас доносится смрад нарушений прав человека. Зачем выдумывать выводы, если они уже есть – компетентные, валидные и верифицированные. Об этом статья в журнале «Звезда» №7-2021: Д. Орешкин. «Сталин. Цифры», и мне остается уточнить собственную позицию, добавив примеров, красок, и полутонов настоящих реалий в современной журналистике-публицистике. Д. Орешкин в результирующей части обзора пишет: «Сегодняшняя Россия ментально расколота. Есть меньшинство (впрочем, не такое уж маленькое, порядка 20-25 %), которое мыслит в категориях нового времени и с тоской наблюдает за сползанием страны назад, к нарисованному в каморке папы Карло очагу. И есть большинство, которое застряло в советском родоплеменном дискурсе, упорно возрождаемом вертикальными бенефициарами. Характерно, что большинство испытывает экзистенциальную тоску и когнитивный диссонанс, хотя по иному поводу: мы уже 20 лет поднимаемся с колен; отчего же вдруг гречка подорожала, а доходы упали?!…», и далее: «двум Россиям вряд ли удастся договориться, потому что рациональная мысль нового времени отлетает от средневекового эпоса, как от стенки горох. Вера все превозмогает. И горя нет, что она архаично-языческая и основана на дезинформации.

Политические шаги, актуальные в ХХ веке с 1917 – по 90-е, были нацелены на истребление конкурентов, критиков строя, захват и удержание власти. Не считаясь с жертвами, в ущерб людям и природе… а тем временем ее величество материя в преступном сговоре с кротом истории неторопливо продолжают свою вредительскую деятельность, понемногу оттесняя вертикальную Россию на мировую периферию. Сталина на них нет! Исходя из этого диагноза, несложно предсказать траекторию дальнейшего движения: чем вертикальнее и ближе к советским идеалам, тем дальше от европейских норм и приоритетов. И ближе к чеченским, туркменским или северокорейским образцам - судите хотя бы по динамике электорального процесса. В развитом мире государство - система сдерживающих друг друга учреждений, призванных обслуживать противоречивые интересы граждан. Поэтому, в частности, вранье там не поощряется: конкуренты быстренько схватят за руку и выведут на чистую воду».

Сложившаяся система управления масс-медиа, как система мобилизации и принуждения, призвана сформировать у граждан единственно верное решение - обслуживать интересы вертикали, а посредством работы «что-то иметь». Чем больше уровень недоверия лживым обещаниям власти, когда их легко выявлять, тем жестче проявляется пропаганда с помощью подконтрольных СМИ - при нарастающем разрыве между духоподъемной сказкой и скудеющей былью. Ложь, коррупция и насилие из типично осуждаемых отклонений, при умелой подаче информации, становятся патриотической нормой, а для кого-то, к примеру, бывшего министра культуры и до сих пор командующего в РВИО, номинальной святыней. С выводами Д. Орешкина можно согласиться: «под разговоры об укреплении государства на самом деле укрепляется «вождество» с его архаичными устоями. А государство как система институтов, призванных управлять усложняющимся миром (конкуренция, разделение властей, независимый суд, парламент, избирательная система, федерализм, свободная пресса, конвертируемая валюта, местное самоуправление - все, что с грехом пополам начало восстанавливаться в «лихих 90-х» и заложило основы десятилетнего экономического роста в начале нулевых), как раз слабеет и разлагается». Особенно хорошо заметны махинации в социальной сфере, когда «под выборы» она немного расцветает вниманием власть предержащих. Есть такой опыт. Г-н Беглов, на тот момент и.о. губернатора Санкт-Петербурга, анонсировал социальные преференции в виде «социального контракта» (адресная социальная помощь с заключением договора-контракта между гражданином и государством), а также натуральной помощи многодетным семьям с пятью детьми (несовершеннолетними) в виде выдачи семье пассажирского автомобиля типа «Газель». Эти нормы уже были до «предвыборной» инициативы Беглова, но… тогда они реализовывались (тоже эпизодически, примерно раз в год собиралась комиссия и определяла нуждающихся-достойных) в семьях, где было 6 (!) несовершеннолетних. Можно было бы сказать этому дятлу Беглову спасибо (определение дятла никак не должно его оскорбить, поскольку только дятлы долбят дерево, как губернатор – слова), но – нет.

Он «прокукарекал, а дальше хоть не рассветай»: «главная газета» Петербурга – «Петербургские ведомости», ведомая гл. редактором Шерихом, силами корреспондента Л. Тимофеевой 6 мая 2019 опубликовала статью «Помощь с социальным акцентом» (см. фото; в электронном виде ее не найдете, она была почти сразу удалена), у меня сохранилась потому, что на тот момент наша семья по формальным признакам подходила под обещанную Бегловым соцпомощь в виде микроавтобуса «Газель». МФЦ заявление у меня не приняли, обращение в Правительство Санкт-Петербурга почти ничего не дало, кроме короткого пояснения в паблике Беглова «Вконтакте», где от его имени написано: «это пока только проект». Но… провластная петербургская газета – под давлением, надо полагать (не от дури же) подсуетилась, и опубликовала эту ахинею, введя в заблуждение людей. И это тоже делают журналисты. Роль власти в государственных фейках, против которых выступал, пытаясь провести законопроект о наказании за фейки не только граждан, но и представителей органов власти, депутат ЗакСа Санкт-Петербурга Б. Вишневский (безрезультатно) вполне предсказуемая в координатах народонезависимой системы Путина, но о действиях журналистов можно пожалеть, ибо автор статьи Людмила Тимофеева честно, надо полагать, выполнила свой журналистский долг – отразила то, что фактически сказал губернатор по рассматриваемой теме, не думая, что он лукавит. В итоге нанесен удар по репутации газеты, журналиста, а про самого Беглова говорить не приходится, так как ему что «с гуся – вода». Вскоре случилось так, что он награжден в Кремле орденом «за заслуги», получив награду из рук Путина. О чем можно говорить в этой фантасмагории, о государственной глупости уже давно возведенной в степень? Понятно, что глава государства сам знает – кого награждать и за что, следовательно, система прогнила или неадекватна сверху.

Пропаганда – основа современного авторитарного режима. «Мобилизация опирается на идейную накачку, а накачка в процессе борьбы за власть вырождается в торжественное вранье». И тут в области аналогии с публицистикой советских лет, обеспечивавшей журналистам того времени паек и старость, сравните традиции: обещания коммунизма, земли крестьянам, светлого будущего, войны малой кровью, могучим ударом на чужой территории, к примеру, в конфликте с Финляндией 1939-1940 гг. за Карельский перешеек, не были вдохновляющим враньем ради захвата и удержания власти? И в этом власть не обошлась бы без обслуживающих ее журналистов, так или иначе ангажированных, напуганных или продавшихся ради карьеры, стабильности и будущего их детей. Вот что я называю термином «традиционно ужасно». У российских граждан с менталитетом векового рабства, огромной конкуренции за занятие «постов», пока не хватило сил к объединению или силы, чтобы воспротивиться. А, к примеру, в Британии, Европе и США - хватило. Продвинутая социокультурная среда нового времени защищена противоядием в виде рациональной критики, свободы слова и уважения к закону. Однако, наша журналистская среда, как отражение социума (ибо мы, журналисты не прилетели с Луны, а чьи-то братья, сестры, мужья, жены, дети) мановением властной руки с материальной наживкой освобождается от культурного и морального балласта. После чего полуправда становится нормой быта и жизни. Надежда на Путина - очередное свидетельство убогости социокультурной среды. Проект рисуют ежедневно своей деятельностью все бюджетники страны, и многие перепуганные будущим, сохранением того, что есть, журналисты им помогают. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понимать: при таких правительствах большинство обречены оставаться бедными, даже не понимая – что происходит: так удобнее ими управлять. Утешают друг друга доступными аргументами из телевизора и первых газет страны: «Пятая колонна», «Удар в спину», «Вредители и шпионы»… Недоброжелатели исходят желчью от бессильной зависти, в то время как жизнь прекрасна и удивительна. Владимир Путин наряду с Гурбангулы Бердымухамедовым, автором 53 главных туркменских книг (в республике под его управлением пока нет ни одного коронавирусного больного - на зависть злопыхателям, но уже введены карточки на основные продукты питания), стал эффективным пиар-менеджером. Его можно поставить в пример, как создателя специфического набора архаизированных социокультурных сред. В последнее время «успех» обоих высокопоставленных деятелей достигается набором (допуском к управлению ресурсами) преданных лиц, за счет устранения конкурентов и укрепления персональной монополии. И… контролем за СМИ. Методы похожи, как будто у них один папа. Радужная внешняя картинка при довольно неприглядной внутренней сути. Но и это мы уже проходили, когда при Сталине «радужные картинки» рисовала и потребляла (с экспортом в страны социалистического лагеря) вся страна.

Социальные нормы формирует та же журналистика. Следовательно, к событиям новейшей истории и последствиям, мы причастны. Журналист корректирует мировоззрение потребителей информации, влияет на определение социальных ориентиров людей. Даже в страшных условиях политической неволи, оказывается, можно жить гордо и счастливо, не чаять души в вожде и радоваться от преемственности власти гениальной династии (семьи). Опять же оценочные позиции формируются в зависимости от того – с какой точки на все это материальное безумие смотреть. Если «миска» полна, бизнес развивается, количество имущества растет, то задавать неудобные вопросы не будешь. Таких журналистов мы тоже видели достаточно. Теперь поглядим на результаты нашего труда: скорректированное мировоззрение граждан, выращенных в информационной колбе, без сравнения и альтернатив, когда норма – графики и проекты ради графиков и проектов, приводит к ментальной катастрофе недоверия всему и вся, что уже имеем. Для режима это «плюс», ибо способствует разобщению. Но нам то кто мешает думать?

Продолжение следует

#1 за Уралом - первое независимое ТВ в Кузбассе. Подписаться

 ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ 


Читайте также:
Комментарии
avatar